Сегодня, то есть уже вчера, у меня был первый день с учениками. Как и всегда после лета, я охрипла - связки отвыкают от нагрузки за время отдыха. Да и мелкие мои много чего позабывали, приходилось все объяснять с удвоенной тщательностью.
От насыщенности первой пост-морской недели спасают ментоловая конфета, прохладный воздух и темнота, которая теперь не заставляет себя ждать. Мой вечный зеленый плащ кажется мне военным, когда каштаны на бульварах увешаны, похожими на морские мины, шишками. После сочного южного воздуха здесь вообще все кажется враждебным. И сама я себя чувствую шпионом, который внедрился в чужеродную среду. Но это скоро пройдет - менять локации очень полезно.
Дело в том, что я не люблю осень, она - своего рода тупик года, конечная, дальше которой уже не хочется ничего хотеть. Мне не идет осенняя одежда, мне не нравится, что организм требует больше еды и сна, а также горячую ванну, свечечки и другие антидепрессанты. Летом, весной совсем не надо прилагать усилия, чтобы чувствовать себя счастливым, так же, как и не надо одеваться, чтобы выйти в ближайший магазин. Но осень - до безобразия затратное время.
Эти мысли об израсходованных на холодные времена усилиях приходят каждый сентябрь. Погружаясь в них, я подобно Кассиопее, вращаюсь в невидимом вихре, и голова моя кружится и с ужасом ждет следующий виток.
Но субботним утром я все же проснулась со светлым осознанием того, что скучала по своим ученикам, успела записать пару упражнений, которые придумались, пока я вставала и умывалась, нашла свою "счастливую" рубашку в теплую, красно-коричневую клетку, и все стало казаться уютным и привычным.
В самом деле - на улице тепло, деревья зеленые, впереди куча интересных дел, а беспокоиться о мрачных ноябрьских днях еще рано.
Он не подает признаков жизни до упора - до тех пор, пока не понимаешь, что завтра увидишь закат из окна поезда. И приходит всегда так быстро, что не успеваешь погрустить. Это такой защитный механизм - если для грусти останется хоть немного места, то можно просто надраться с горя и никуда не поехать
И вот, застигнутая врасплох, я мечусь между ноутбуком и рюкзаком, разинувшим свою 65-литровую глотку с криком "Пакуй меня!". Вещей всегда мало, но он всегда тяжелый, как последний мудак. Ну да ладно, у меня не так много времени, чтобы с ним воевать.
Уже когда на город спускаются обволакивающие сумерки, я иду из магазина и у меня в сумке позвякивает-поскрипывает еда в дорогу. На моем пути толпы отдыхающих - кто с моря, кто на море. Они полусонно переваливаются с бока на бок, словно сделаны из желе. Последний День еще не пришел за ними. Я лавирую между расслабленными загорелыми телами, и у меня каждый шаг выточен из гранита целеустремленности, как у жителя мегаполиса. Как будто я уже там.
Последнее препятствие - мачо курортного разлива: невнятные джинсы, расстегнутая цветастая рубашка. Он смотрит настолько томно, что меня разбирает смех.
"Девушка, а Вы откуда?"
"А я местная" - говорю. И это чистая правда.
среда, 26 августа 2015 г.
Этот приступ печали, гремящей сегодня, как ртуть в пустоте Торричелли
Все сгладилось, как зеленые стекляшки в море - такими уже не порежешься, даже если захочешь. Но иногда сам прибой накатывает, и лучше вообще ничего не предпринимать, а просто дать ему поднять себя на гребень волны.
Позволять всему происходить - это решение идеально опустошает голову и позволяет ей заполняться какими-нибудь новыми кадрами. Но как, как так вышло, что у меня перед глазами уже третий год стоит и не выцветает одна и та же картинка? Четкая и подробная, вплоть до складочек на платье. Я вижу ее сквозь снег и ливень, сквозь жар one-night stand'ов, сквозь концерты и поездки, да, черт возьми, сквозь все, что находится вокруг меня.
И почему она отказывается подчиняться времени, оставаться на дне и не вытеснять более новую информацию?
Я не помню, где мы с другом пили кофе в прошлом месяце, не помню, как зовут SMM-щика с работы, что я делала первым апрельским днем и цитату из какой книги хотела выписать позавчера.
А эту встречу помню, как будто она была минуту назад.
Что бы ни происходило, каждый раз, когда я думаю о ней, в голове находятся самые лучшие и самые точные слова. Такие не приходят даже для вещей, о которых я готова писать день и ночь. Я забываюсь на время, но все равно продолжаю невольно обнаруживать их в себе, хоть и никогда не записываю. Невзирая на такое безразличие, они льются и льются, как вода сквозь прорванную дамбу.
Лингвисты говорят, словарный запас не бесконечен. Но я в этом не уверена.
Я привыкла пить ее большими глотками в угоду своей жажде, не разбирая ревности и безумия. Так в горах, выбравшись к ручью, начинаешь хлебать ледяную воду, потому что кажется, что все мало, мало, мало!..
Теперь нет источников, некуда спешить и нечего утолять.
Теперь я прочувствовала ее полностью.
Она словно терпкий экзотический фрукт во рту. Мякоть лопается, разделяется на отдельные волокна, позволяя ощутить вкус каждым рецептором.
Любовь.
Не симпатия, не привязанность и не жертвенность. Состояние, которое приходит, как внезапная боль в грудной клетке. Застает врасплох и, пока не отпустит, не дает ни вдохнуть, ни пошевелиться.
Вместо того, чтобы сбить ее спазмолитиком, я начинаю прислушиваться к ней, пытаться понять ее природу и характер. Так знакомятся с новым сожителем.
Нет никаких спазмолитиков.
И поэтому я ее испытываю.
Любовь.
К налившимся кистям винограда, к тени раскидистых инжиров, к запаху нагретых листьев помидоров на грядках, к соляным крупицам в дредах, к цветам мяты и к солнечному свету, который кажется особенно желтым на лепестках рудбекий.
К ремешку босоножек, который изящно обхватывает ногу, делая ее похожей на вожделенный объект для фотографа из Vogue. К сочной влажности воздуха, к отпечаткам гальки на животе, к черному песку на пальцах. К мерцающему морю.
К августовскому закату в ветвях деревьев.
И к моменту, когда он падет в руки, как вызревший плод.
понедельник, 17 августа 2015 г.
Я так редко стала писать и сюда, и в паблик, думала, все по-тихому расползутся и делу конец. Но нет, о блоге меня до сих пор спрашивают некоторые неравнодушные, а на страничку Revolver-FM Вконтакте даже добавилось пару подписчиков. И ведь самое смешное, что есть о чём написать и есть чем (я имею в виду нужные слова, которых иногда так не хватает). Кто бы мог подумать, что эта литературно-блоггерская жилка во мне окажется такой живучей.
Все знаки появляются вовремя и неслучайно - ссадины, царапины, опрокинутые чашки, перегоревшие лампочки, сломанные браслеты. Ничего, о, ничего не случается просто так. Когда интуиция о чем-то тихо кричит, пробиваясь сквозь мысли о работе, домашних или еще каких-то делах, нельзя зажимать ей рот, как заложнику в подвале. Наоборот, нужно дать ей высказаться в полной мере и следовать ее указаниям, чтобы найти источник беспокойства. Иначе потом будет очень больно, и этот процесс уже нельзя будет остановить или смягчить.
(история концертных взаимоотношений с пионерами отечественного стоунера)
Вначале был мой день рождения. Нет, не тот, который в 1991-м, а на 19 лет позже. Наверное, каждый человек, родившийся в канун Хэллоуина, хоть раз в жизни отмечал день рождения на тематической вечеринке, и я - не исключение. Итак, на дворе был 2010 год, я тогда писала для портала headbanger.ru и у меня была аккредитация на Halloween Horror Night в Бинго.
В числе выступающих разной степени ряжености и готичности были оззиподобные типы в темных очках и рубашках с такой же оззиподобной музыкой. Не могу сказать, что я тогда любила дум и представляла, что такое стоунер, но в тот вечер Black Woods, спетая странными товарищами, стала одной из моих любимых песен "для шабашного настроения" и остается ею по сей день.
photo by Vladlen Tepes
Вот так и получилось, что я писала о Stoned Jesus задолго до того, как это было мейнстримом. Тогда моя "рецензия" на них была более чем лаконичная: ...вокалист сразу же напомнил Оззи Осборна. Видимо, для окончательного сходства с великим и ужасным, он общался со зрителями по-английски. Впрочем и музыка у коллектива достаточно олдовая, поэтому сет Stoned Jesus стал чем-то вроде небольшого экскурса в историю.
В следующем году мне было, мягко говоря, не до музыки - даже не помню, что я слушала тогда. Но шло время, темному периоду пришел конец и, когда я вынырнула на поверхность, одним из первых концертов был визит развеселых бородачей Red Fang, на которых я попала благодаря привычке ходить на абсолютно незнакомые группы. К тому времени я уже сменила headbanger на bokeh.com.ua, мои журналистские навыки заметно улучшились, я была открыта новому и полна энтузиазма. Каково же было мое радостное удивление, когда вторыми в лайн-апе оказались старые-подзабытые знакомые - Stoned Jesus! Теперь уже более известные, более опытные и с обновленным составом, они уже более цепко впились в мое внимание, таща за собой огромную музыкальную гору по имени stoner, на которую я, не спеша и с удовольствием, взбираюсь и сейчас.
На сегодняшний день Stoned Jesus - одна из наиболее популярных групп в украинском андеграунде и, пожалуй, только самые нерадивые музыкальные порталы не писали о ней. Более того, ребятам удалось покорить и зарубежных слушателей. Имя "джизасов" теперь можно запросто увидеть в лайн-апах всевозможных стоунер-фестивалей рядом с самыми маститыми представителями жанра.
Из трех полноформатных релизов группы мне больше всего нравится Seven Thunders Roar за его романтичность и мечтательность. Может быть, потому что он родился в счастливом для меня 2012-м, а может быть потому что слишком хорошо резонирует с моей лирической натурой. Так или иначе, Electric Mistress, долгое время будившая меня по утрам, Bright Like The Morning, свалившаяся на меня как откровение счастливейшим ноябрьским днем, до сих пор поднимают в душе волну теплых воспоминаний и не утрачивают своей магии. Да и, в конце-концов, выходя летом на подтаявший снежник на вершине горы, я уже не первый год не могу прокручивать в голове ничего другого, кроме прожекторовского вопля I'M THE MOUNTAAAAAAIN!
photo by Lena Pakula
После памятного концерта Red Fang я была на Stoned Jesus еще не раз - и в качестве журналиста, и по билету, как обычный зритель. Ритуал регулярных походов прервался в апреле 2014 и я не видела джизасов вживую больше года, пока наконец не попала на них в этом июне. Надо повторить многочисленные хвалебные рецензии и отметить, что ребята действительно растут и совершенствуются. Это чувствуется и по исполнению старых треков и по работам из нового альбома по названием The Harvest. Поэтому концерт получился живым, насыщенным и доставил немало удовольствия.
Что ж, наверное, это говорит о том, что даже от любимых вещей нужно отдыхать и в почти рутинных походах на хорошие группы нужно делать перерывы. И я бы не ходила на Stoned Jesus еще год, чтобы потом наслаждаться ими, как в минувшую пятницу, но, черт возьми, эти засранцы собрались играть весь First Communion осенью...
Когда мне снятся незнакомые города, у меня никогда не возникает вопроса, как там ориентироваться - я всегда иду в сторону моря. И это получается настолько естественно, что я даже не задумываюсь, почему.
Видимо, искать новый дом нужно все-таки на побережье.
Детство смотрит на все сквозь увеличительное стекло. Лето кажется бесконечно длинным, поход во двор на соседней улице - дерзкой вылазкой, а взрослая жизнь - огромным чужим садом. Глядишь сквозь щелку в заборе и видишь изумрудного цвета траву, букашек всех мастей, причудливые изгибы древесных стволов. И, кажется, что нет места более интересного и таинственного. Сколько приключений можно пережить в том саду! Но забор - неприступная крепость, маленькие ручки-ножки недостаточно длинные и крепкие, чтобы на него залезть. Так и ходишь мимо, заглядывая в неизведанную зеленую страну, втайне мечтая, что однажды все-таки удастся туда попасть и вдоволь наиграться.
Идут дни, месяцы, годы. Вот уже и взрослые книги на полке, первые джинсы, купленные на свои деньги, презервативы в кармане, ничего не запрещающие родители, осознанные устремления и привязанности. Время не кажется таким уж бесконечным, наоборот, - попробуй угнаться! А сад теперь не больше, чем просто сад: деревья в поблекшей известке, трава, давно не видевшая газонокосилки, брошенные грабли. Ты уже можешь в два счета перемахнуть через тот самый забор - и вот она, детская мечта, у твоих ног, нетронутая и абсолютно доступная. Отряхиваешься, оглядываешься, переводишь дух... Тихо. Дрозд копошится под старой сгорбившейся яблоней. Солнечные блики настолько неподвижны, что кажутся нарисованными. И почему тебя так тянуло сюда?..
I. Моя дипломная руководительница всегда говорила, что филология – занятие для богатых. И была права, ибо филолог зарабатывает хорошо только если он:
а) Джоан Роулинг
б) работает не по специальности.
II. Когда Уроборос истощается и начинает со злости и голода жрать собственный хвост, когда горят здания и рушится привычный уклад жизни, умение определить стихотворный размер ценится не больше, чем летнее платье в мороз.
III. Изучать филологию – все равно что находиться в анатомическом театре. Рассекаешь шелушащийся постмодернизм, а там – крепкие кости мифов, мышцы прозы, нервные волокна поэзии. И неисчислимое количество вен, артерий, капилляров – живая, пульсирующая кровеносная система языка, несущая жизнь во все клетки этого словесного организма.
IV. Филолог получает не практические навыки выживания в мире, но своего рода лицензию на его препарирование.
А значит, он имеет право:
- говорить по-латыни, как медик
- налаживать межкультурные коммуникации, как дипломат
- рассуждать о мере наказания за проступки, как юрист
- отслеживать причинно-следственные связи, как детектив
- давать советы в запутанных жизненных ситуациях, как психолог
- видеть будущее, как пророк
- материться, как сантехник Пушкин
И, без робости и отвращения, смотреть в испещренное словами лицо действительности.
